- Заходи, если не передумал, - окликнула его Виктория из дверей, похожих на вход в медблок.

Он оказался в лаборатории, наподобие тех, какие он не раз видел в ОЗК, разве что без инкубаторов. Техника тут явно была самых новейших моделей -  электронный микроскоп, масс-спектрометр, биореакторы, термостаты, дилюторы, системы термодесорбции. Часть приборов мигала разноцветными огнями, Виктория склонилась над одним из термостатов.
- Заходи, только не трогай ничего.

- Вон у той стены стоит стул, присядь, - Виктория, казалось, совсем не интересовалась парнем, погружённая в работу.

- Разве Драный Лис тебе не рассказал?

- Это Представитель придумал. Когда Бедринец прибился к нам, он выбежал из чащи поцарапанный, покусанный, в драной одежде. Да ещё с годовалым ребёнком на руках. Представитель сказал, что он бежал по лесу как драный лис. Так и повелось, приклеилась кличка. Да, я убила мужа, и оставила убийцу ему на корм. Я хотела, чтобы Виктор возвысился.

- Пусть. Мне нужно только время. Я должна закончить работу.

Дэн повесил дробовик на плечо, пистолет и мачете - на пояс.
- А вы пожалуй правы, Ланс, - сказал Бедринец, - все эти требования - просто камуфляж. Виктории нужно лишь время. Нужно поспешить. Покойный муж Виктории был ученым-вирусологом, разрабатывал лекарство от ветрянки.

Михаил открыл следующую дверь на пути. За ней оказался длинный коридор. Тут спасательной команде и встретился первый восставший. Это была девочка лет четырнадцати. Когда была живой, то была очень хорошенькой. Но сейчас коротко остриженные волосы и бледная кожа делали её внешность жуткой.
Что вполне отвечало поведению.
С урчанием и клацаньем зубов девочка побежала навстречу команде по длинному коридору, в котором до этого бесцельно слонялась. С обеих сторон коридора были стальные двери, сейчас открытые. Но, похоже, больше тут никого не было.

- Ну что ты. Возвышение здесь вообще ни при чём. Обычные человеческие игры, но живя среди людей мы тоже вынуждены в них играть.

- Возможно. Похоже, у Виктории сильный дар воздействия на восставших. Как же я это сразу не почувствовал, - покачал головой Михаил.
Он наклонился над девочкой и стянул ей руки и ноги пластиковыми хомутиками. Положил на пол, провёл ладонью по коротко стриженным волосам.
– Лежи. Не шевелись. Спи.
Девочка послушно замерла и закрыла глаза.
– Тут где-то уже есть камера наблюдения, – печально сказал Пётр. – Боюсь, нас заметили… Виктории необходимо лично отдавать восставшим приказы?
Михаил покачал головой:
– Нет. Словесное проговаривание лишь помогает более чётко оформить мысленный приказ.
– Так вы всё-таки телепаты! – торжествующе сказала Анастасия. – Вы же отрицаете это!
– Мы не телепаты, – запротестовал Михаил. – Мы не читаем мысли. Мы можем управлять восставшими, но все – в разной мере. И мы не знаем, как это работает. Может быть, феромоны.
– А может быть, фермионы, – невесело пошутила Анастасия. Оглянулась на девочку. – Батюшка, а всё-таки дырявые одежонки – нехорошо.
– Они рвут любую одежду за неделю, – ответил Пётр. И тут же вздохнул: – Прости, девочка. Но мы и впрямь не так богаты, как думают в народе.
– Приближаются, – внезапно сказал Михаил. – Я чувствую… – Он вдруг снял с плеча дробовик. Помедлил секунду и добавил: – Если их больше пяти… нет, больше четырёх… стреляйте.